Тони Янчке с недавних пор стал одним из главных оплотов обороны менхенгладбахской Боруссии. За плечами у 22-летнего латераля «жеребцов» тяжёлый путь от обычного парня из городка Хойерсверда, который долгое время сидел на скамейке запасных Боруссии, ожидая своего шанса и мучался сомнениями в себе, до кандидата в национальную сборную Германии. В интервью порталу spox.com молодой защитник Гладбаха рассказывает о своих первых шагах в Бундеслиге и о том, кто, на его взгляд, является лучшими правыми защитниками немецкого футбола.
– Тони Янчке, какие у вас воспоминания остались о вашей первой игре в Бундеслиге?
– Это был домашний поединок против Энерги. Я вышел на поле во втором тайме и очень волновался. Во-первых, потому что это была моя первая игра в Бундеслиге. Во-вторых, потому что мы играли против котбусской Энерги. Ведь я вырос в этом районе. Всё прошло почти оптимально.
– Вы вышли вместо Галя Альберманна, но Гладбах в итоге проиграл 1:3. Были ли вы, несмотря на поражение, счастливы?
– Честно говоря, да. Конечно, я был расстроен, что мы проиграли, но я никогда не забуду те ощущения. Я даже не знал, что будет после матча в раздевалке. Но оказалось, что все ребята повели себя адекватно и даже поздравили меня с дебютом.
– Что сказал тогда Ханс Мейер?
– Он тогда мало со мной говорил. Первый, кто ко мне подошёл и поздравил, был Кристиан Циге. Мне это очень помогло.
– Как вы думаете, такой тренер старой школы, как Ханс Мейер, – подходящий человек для старта в профессиональной карьере молодого футболиста?
– Во всяком случае, я многому у него научился. До игры с Энерги Ханс Мейер после ужина отвёл меня в сторонку и поговорил со мной. Я даже немного волновался, когда мы разговаривали, потому что знал, что Мейер – икона, и каждый знает, каких огромных результатов он достиг.
– После матча с Энерги последовал первый гол в Бундеслиге в игре против Байера. Вы получили тогда хорошую критику, но прорыв случился только через пару лет спустя. Думали ли вы, что адаптация займёт так много времени?
– Нет. Для меня тогда был очень тяжёлый период. Ты не знаешь, что и почему, поскольку во взрослом футболе всё происходит по-другому, нежели в юношеском, где каждую неделю к тебе подходит тренер и говорит, что ты сделал правильно, а что нет. Для меня было всё в новинку, и я не знал, как мне лучше разобраться с этой ситуации.
– Что произошло дальше?
– Меня «сбагрили» в дубль и даже к любителям, но через какое-то время я снова тренировался с «основой». Затем пришёл матч с Вердером, где тогда блистал Месут Озил – и в самой игре он просто издевался надо мной. Когда меня на 40-й минуте заменили, счёт был ещё 0:0, но тогда я понял: дело дрянь.
– Сезон 2010/11 стал для вас переломным: при Михаэле Фронтцеке вы стали попадать в основной состав.
– Да, но сначала я снова сидел на «банке». Я нахожусь, вроде, в заявке, но меня выпускают шесть или семь раз за сезон. Это очень обидно и тяжёло для психики. Потом пару людей получили травмы, и у меня появилась возможность играть, но потом случился перелом ноги. Обидно, нет слов.
– Вы олицетворяете современного латераля. Как вы себя сами определяете?
– Когда пришёл Люсьен Фавр, я ещё побаивался идти вперёд, поскольку знал, что мне надо работать в первую очередь над моими прямыми обязанностями. Сперва я должен обезопасить свою бровку в защите, а там уже, если появится возможность, я пойду вперёд помогать своей команде в нападении.
– Вы по телевизору наблюдаете за игрой других правых защитников?
– Да. Когда я смотрю футбол, то невольно обращаю внимание на действия игроков, играющих на моей позиции.
– Есть ли кто-нибудь из современных правых защитников, кто вам импонирует?
– Филипп Лам и Лукас Пишчек – очень классные защитники, которые я бы хотел выделить. Лам очень быстро переключается на нападение, и как защитник он очень хорош, хотя нельзя сказать, что Филипп такой уж крепкий и сильный парень. А Пишчек – просто машина. То, как он бегает туда-сюда, – это просто феноменально.
– Вы прошли все юниорские команды сборной Германии. Логично, что следующим шагом должна стать национальная сборная…
– Даже не знаю. В команде существуют большая конкуренция. К тому же, я не знаю, подходит ли моя игра для сборной.
– Почему?
– В сборной фланговые защитники играют очень много в атаке. Я доказал в играх в сборной до 21 года, что также могу это делать. Но есть люди, которые говорят, что я на это не способен. Если бы эти люди зашли на тренировки молодёжки, они бы увидели обратное.
– И тогда бы эти люди передали Йоги Леву, что вы подходите национальной сборной?
– Не знаю. Вообще, я бы хотел играть за сборную. Это честь для каждого футболиста. Возможно, это получится у меня, а возможно, нет. Я не собираюсь на себе рвать рубашку, чтобы только попасть в сборную.
– Скажите, а вы можете спокойно позволить себе выпить чашечку кофе в городе, не попав на глаза папарацци?
– Да, могу. Несмотря на то, что я постоянно играю на высшем уровне, я не изменился. Я по-прежнему весёлый, жизнерадостный человек. То обстоятельство, играю я или нет, не изменило моё отношение к самому себе и моим близким.
– Марио Манджукич говорит, что он невероятно скучен в быту. А как вы проводите своё свободное время?
– О, нет, я не такой. Я люблю общаться, встречаться с друзьями, сидеть в кафе и шутить.
– Вы уже нашли для себя партнёра, чтобы играть в Doppelkopf (популярная в Германии карточная игра)?
– К сожалению, нет. Сегодня в это мало кто играет. Ассистент тренера умеет играть в эту игру, но вдвоём это делать тяжело, нам нужно хотя бы четыре человека. Но когда я приеду домой, я обязательно найду людей, кто примет участие в этой забавной игре.
